- Вы забегаете вперед, - спокойно сказал Браун. - Что случилось потом?

- Сейчас я вам скажу, что случилось потом, - ответил Фьенн с мрачным воодушевлением. - Когда мы вернулись в сад, мы первым делом натолкнулись на стряпчего Трейла. Я его вижу, как сейчас, с его черными бакенбардами, в черном цилиндре, на фоне голубых цветов, подступающих к беседке; в, как сейчас, вижу я вдали зловещие очертания Скалы Судьбы на фоне заката. Лицо Трейла было в тени, но, клянусь богом, я видел, что он улыбается, скаля белые зубы.

Как только Нокс увидел Трейла, он кинулся вперед, остановился посередине аллеи и начал лаять на него бешено, надрывисто, злобно, как бы изрыгая проклятия, почти членораздельные в своей лютой ненависти. И Трейл съежился и побежал по аллее, обсаженной цветами.

Патер Браун вскочил на ноги, охваченный удивительным нетерпением.

- Стало быть, собака уличила его? Так? - крикнул он. - Собака-оракул обвинила его в убийстве? А вы не спросили авгуров, как выглядели жертвенные животные? Я надеюсь, что вы не преминули произвести вскрытие собаки и освидетельствовать ее внутренности? Вот они - те научные доказательства, к которым прибегаете вы, проклятые гуманитарии, когда вы хотите лишить человека жизни и чести!

Фьенн несколько секунд глядел на него разинув рот. Наконец он собрался с духом и пролепетал:

- Позвольте... что случилось? Что я сделал такого?

В глазах Брауна снова появилось выражение робости - робости человека, который налетел в темноте на фонарный столб и боится, что ушиб его.

- Простите, пожалуйста, - промолвил он с искренним огорчением, - я в отчаянии. Простите мне мою грубость.

Фьенн поглядел на него с любопытством.

- Порой мне кажется, что вы самая загадочная из всех загадок, - сказал он, - Как бы там ни было, вы можете не верить в собачью тайну, но вы не можете игнорировать тайну человеческую. Вы не можете отрицать, что в тот самый момент, когда собака выскочила из воды, хозяин ее был убит самым непостижимым и таинственным образом.