
- Он совершенно прав, - вставил священник.
- Далее он заметил, что если уж говорить о собаке, то он слышал, как Нокс в тот самый день рычал и на других лиц, в частности на секретаря Флойда. На это я ему возразил, что он опровергает сам себя, ибо преступление не может быть приписано сразу двум или трем людям - и менее всего Флойду, невинному, как школьник. Не следует забывать, что его все время видели в саду на стремянке, откуда его рыжая шевелюра была не менее заметна, чем красное оперение попугая. "Я знаю, что тут есть много нелепого, - ответил мне мой коллега, - но не откажите спуститься со мной на минутку в сад. Я покажу вам кое-что, чего никто еще не видел". Весь этот разговор происходил в день убийства, и в саду еще ничего не было тронуто; стремянка все так же стояла у изгороди, и подле нее мой вожатый остановился и поднял из густой травы некий предмет. То были садовые ножницы; на лезвии их запеклась кровь.
Наступило краткое молчание, потом Браун неожиданно спросил:
- Зачем стряпчий приходил в поместье?
- По его словам, полковник послал за ним, чтобы внести кое-какие изменения в свое завещание, - ответил Фьенн. - Кстати, по поводу завещания я позволю себе упомянуть еще об одном обстоятельстве: завещание было подписано не в тот день.
- Ну, разумеется, - сказал Браун. - Для этого нужны были два свидетеля.
- Стряпчий приходил еще за день до того. Тогда завещание и было подписано. В день же убийства его вызвали вторично, так как у старика возникли кое-какие сомнения насчет одного из свидетелей.
